Моя история из детства или как я была не собственником своего тела.
То, о чем я пишу, относится и ко мне. Единственное отличие — я не ходила по марафонам, а пыталась разобраться сама. Но эта тема мне никак не давалась: то я была в своем нормальном весе (50–51 кг), то за короткий промежуток времени полнела на 8–9 кг.
Однако вес — это еще не самое страшное. Главной проблемой было здоровье. С самого детства меня преследовали диагнозы: миокардит, затем ревматизм, постоянные ангины, проблемы с ЖКТ, скачки давления, остеохондроз. Были даже панические атаки и агорафобия (с которыми я, к слову, справилась сама за две недели). В общем — жесть. И со всем этим я усердно боролась. Я знаю практически все таблетки, перепробовала все диеты, но это напоминало борьбу с ветряными мельницами: то нормально, то снова все плохо.
Конечно, психология, нейронаука, расстановки, гештальт-терапия тоже были изучены мною досконально. Но пазл всё равно не складывался.
И вот, в начале февраля 2026 года, лежу я в ванной, смотрю на свои ноги и думаю: «У меня же варикоз, врачи не советуют горячую ванну… Да ну и ладно, всё равно ноги не мои!»
И тут меня словно током ударило. Откуда эта мысль — «не мои»? А внутренний голос шепчет: «Да ладно "твои", это ноги твоего папочки, как говорила мама».
Тут всплыла история, которая длилась все мое детство. Я называю это «как меня слепили из того, что было».
Я родилась еще в СССР. Телефонов и интернета не было, инфополе — нулевое. Когда родственники собирались отметить какое-то событие, разговаривать было практически не о чем. Сначала все ели и выпивали, а когда насыщались, начинали обсуждать то, что видят: еду, погоду и детей.
Разговоры были примерно в таком духе:
— Нет, ну Света всё-таки «брагинская» порода (фамилия отца — Брагин), похожа на него: нос, глаза...
Тут вмешивался кто-то из «москалевской» породы (мама — Москалева):
— Ну нет, глаза точно Валины! Зеленые, а у папы карие.
— А нос? Посмотрите, у дяди Гриши был такой: ровный, прямой. Да, похожа она на дядю Гришу.
— Вот волосы точно Валины. У Брагина темные, а тут явная блондинка. И уши Валины.
— Зато ноги точно брагинские! — так мать называла ноги отца из-за плоскостопия. — Один плюс, что ровные, тут повезло.
— А фигура? Ну, фигура еще будет меняться…
Слава богу, что они хотя бы это понимали, и фигура не попала под это «распределение». Если в гостях были другие дети, переходили к ним и так же «сортировали» части тела по родственникам. А когда доходили до совсем веселого состояния, начинали нас сватать. Неважно, что мы троюродные брат и сестра:
— Вот вырастут, как влюбится Славик в Светочку, погуляем на свадьбе!
Фу, даже вспоминать этот бред противно. Но именно в тот день в ванной я поняла, каким Франкенштейном я выросла. Мой мозг считал, что тело — не мое. Оно расчленено на органы, которые принадлежат каким-то родственникам. То есть я не собственник своего тела, а арендатор. Именно так я охарактеризовала это состояние.
Я поделилась этим озарением со своим знакомым профессором РАН. Долгое время я работала в туризме при Академии наук, и у меня много друзей — академиков и профессоров, с которыми мы обсуждаем интересные темы. Он был впечатлен рассказом и подтвердил: мои предположения верны.
Это объясняется тем, как работает наш мозг: нейропластичность, зеркальные нейроны, амигдала, формирование привычек. Природа человеческого мозга — создавать причинно-следственные связи. На их базе формируются убеждения, которые и создают для человека определенную реальность.
Мы коснулись и темы воспитания. Даже любящие мамочки, целуя ножку младенца и приговаривая: «Мои сладкие ножки, щечки, ручки, мама тебя любит, ты моя булочка», — могут заложить фундамент для будущего ожирения.
Мозг ребенка создает такой причинно-следственный паттерн:
🔘 ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?
Перестать воевать.
Пока вы боретесь с телом — тело борется с вами.
Пока вы ненавидите жир — мозг будет его удерживать.
Секрет не в том, чтобы зашить рот.
Секрет в том, чтобы объяснить мозгу: «Война закончилась. Мне безопасно быть стройной».
Как только уходит внутреннее напряжение, тело выдыхает. И начинает отдавать лишнее само. Без насилия, без голодовок, без истерик.
Я собрала систему, где мы сначала меняем настройки в голове, а тело подтягивается следом.
Это не про очередную диету. Это про свободу.
Если вы узнали себя в этом тексте — перестаньте себя винить.
Что делать дальше и как работает эта система — возвращайтесь и читайте дальше в TG 👇
То, о чем я пишу, относится и ко мне. Единственное отличие — я не ходила по марафонам, а пыталась разобраться сама. Но эта тема мне никак не давалась: то я была в своем нормальном весе (50–51 кг), то за короткий промежуток времени полнела на 8–9 кг.
Однако вес — это еще не самое страшное. Главной проблемой было здоровье. С самого детства меня преследовали диагнозы: миокардит, затем ревматизм, постоянные ангины, проблемы с ЖКТ, скачки давления, остеохондроз. Были даже панические атаки и агорафобия (с которыми я, к слову, справилась сама за две недели). В общем — жесть. И со всем этим я усердно боролась. Я знаю практически все таблетки, перепробовала все диеты, но это напоминало борьбу с ветряными мельницами: то нормально, то снова все плохо.
Конечно, психология, нейронаука, расстановки, гештальт-терапия тоже были изучены мною досконально. Но пазл всё равно не складывался.
И вот, в начале февраля 2026 года, лежу я в ванной, смотрю на свои ноги и думаю: «У меня же варикоз, врачи не советуют горячую ванну… Да ну и ладно, всё равно ноги не мои!»
И тут меня словно током ударило. Откуда эта мысль — «не мои»? А внутренний голос шепчет: «Да ладно "твои", это ноги твоего папочки, как говорила мама».
Тут всплыла история, которая длилась все мое детство. Я называю это «как меня слепили из того, что было».
Я родилась еще в СССР. Телефонов и интернета не было, инфополе — нулевое. Когда родственники собирались отметить какое-то событие, разговаривать было практически не о чем. Сначала все ели и выпивали, а когда насыщались, начинали обсуждать то, что видят: еду, погоду и детей.
Разговоры были примерно в таком духе:
— Нет, ну Света всё-таки «брагинская» порода (фамилия отца — Брагин), похожа на него: нос, глаза...
Тут вмешивался кто-то из «москалевской» породы (мама — Москалева):
— Ну нет, глаза точно Валины! Зеленые, а у папы карие.
— А нос? Посмотрите, у дяди Гриши был такой: ровный, прямой. Да, похожа она на дядю Гришу.
— Вот волосы точно Валины. У Брагина темные, а тут явная блондинка. И уши Валины.
— Зато ноги точно брагинские! — так мать называла ноги отца из-за плоскостопия. — Один плюс, что ровные, тут повезло.
— А фигура? Ну, фигура еще будет меняться…
Слава богу, что они хотя бы это понимали, и фигура не попала под это «распределение». Если в гостях были другие дети, переходили к ним и так же «сортировали» части тела по родственникам. А когда доходили до совсем веселого состояния, начинали нас сватать. Неважно, что мы троюродные брат и сестра:
— Вот вырастут, как влюбится Славик в Светочку, погуляем на свадьбе!
Фу, даже вспоминать этот бред противно. Но именно в тот день в ванной я поняла, каким Франкенштейном я выросла. Мой мозг считал, что тело — не мое. Оно расчленено на органы, которые принадлежат каким-то родственникам. То есть я не собственник своего тела, а арендатор. Именно так я охарактеризовала это состояние.
Я поделилась этим озарением со своим знакомым профессором РАН. Долгое время я работала в туризме при Академии наук, и у меня много друзей — академиков и профессоров, с которыми мы обсуждаем интересные темы. Он был впечатлен рассказом и подтвердил: мои предположения верны.
Это объясняется тем, как работает наш мозг: нейропластичность, зеркальные нейроны, амигдала, формирование привычек. Природа человеческого мозга — создавать причинно-следственные связи. На их базе формируются убеждения, которые и создают для человека определенную реальность.
Мы коснулись и темы воспитания. Даже любящие мамочки, целуя ножку младенца и приговаривая: «Мои сладкие ножки, щечки, ручки, мама тебя любит, ты моя булочка», — могут заложить фундамент для будущего ожирения.
Мозг ребенка создает такой причинно-следственный паттерн:
- Мама — авторитет, которого я люблю.
- Мама говорит, что я «булочка», а ножки и щечки — «сладкие».
- Значит, сладкое — это хорошо. Булочки — это хорошо.
- Булочка пышная — это тоже хорошо.
- Вывод: я буду пышная и сладкая.
🔘 ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?
Перестать воевать.
Пока вы боретесь с телом — тело борется с вами.
Пока вы ненавидите жир — мозг будет его удерживать.
Секрет не в том, чтобы зашить рот.
Секрет в том, чтобы объяснить мозгу: «Война закончилась. Мне безопасно быть стройной».
Как только уходит внутреннее напряжение, тело выдыхает. И начинает отдавать лишнее само. Без насилия, без голодовок, без истерик.
Я собрала систему, где мы сначала меняем настройки в голове, а тело подтягивается следом.
Это не про очередную диету. Это про свободу.
Если вы узнали себя в этом тексте — перестаньте себя винить.
Что делать дальше и как работает эта система — возвращайтесь и читайте дальше в TG 👇
